Автоответчик

Шёл девяностый год. Я дослуживал в советской армии, в Одессе. Вследствие малочисленности состава нашей роты, ну и немного за упрямство своего характера, частенько попадал в наряд дневальным по роте. Днём дежурить, конечно, было посложнее: много начальства. А ночью отдыхали практически всем нарядом. Дежурный по части наглым образом заваливался спать, наказав не забыть разбудить его утром. Дежурный по роте и дневальные делили между собой ночное время и также ложились спать, оставляя дежурить одного человека. Вдруг тревога. Или нападение. Мы же всё-таки военные! Несмотря на то, что любим спать по ночам. Да и днём тоже, если честно.
Вот и в очередном наряде, поспав в отведённые мне часы, я, зевая и толком не открыв глаза, устроился на табурете в «дежурке». Осталось добдить два часа, с четырёх до шести. Чтобы снова не уснуть, надо было себя чем-нибудь занять. Но чем заняться в тесной «дежурке», заставленной телефонами? Правильно, позвонить кому-нибудь. В автопарк я звонить не стал, зачем ребят зря будить? В штаб армии звонить стал бы только сумасшедший. Остался городской телефон. Раньше по ночам я баловался несколько раз, набирая номера наугад и разыгрывая их сонных обладателей. Но потом мне самому стало стыдно, и я прекратил подобную деятельность.
От скуки принялся набирать короткие трёхзначные номера, на которые мне отвечали автоответчики. Они рассказывали мне о точном времени, температурном режиме, уровне радиационного фона в Одессе. Чтоб не уснуть, я снова и снова набирал эти номера, слушая уже поднадоевшую информацию. Сделав небольшой перерыв, в очередной раз набрал номер автоответчика точного времени. Если не изменяет память, 081. Раздался сигнал «занято». Не зная зачем, сразу же набрал цифры повторно. В трубке раздался щелчок. Никаких гудков. Тишина. Потом чей-то мужской голос глухо произнёс:
- Ну, что молчите? Говорите!
- Э... О чём?
- Для начала представьтесь. Расскажите сколько вам лет, кем работаете, ваши увлечения.
- Я наверно не туда попал, просто время хотел узнать.
- Время мы вам скажем. Кстати, зачем оно вам сейчас?
- Если честно, от скуки. Я дневальный по роте.
- Ну, если действительно скучно, то вы попали как раз, куда надо! Будем знакомиться, я Вадим, мне тридцать лет, кооператор.
- Я Эдуард, двадцать лет, военнослужащий срочной службы. Солдат, короче.
Тут в трубке затрещало, захрустело, зафонило. На меня обрушилась какофония звуков:
- Я Марина, двадцать четыре года, медсестра.
- Я Артур, мне сорок четыре года, преподаватель в институте.
- Я Лена, семнадцать лет, студентка.
- Я Николай, тридцать семь лет, монтажник.
Потом представились ещё несколько человек, но, если честно, я уже многих не помню. После чего Вадим, скорее всего бывшим тут главным заводилой, объяснил мне ситуацию. Если автоответчик занят, при последующем повторном наборе все абоненты попадают на одну линию. Таким образом, получается подобие «круглого стола». Но если хоть один из звонивших положит трубку, сбрасываются все. А пока что тут собираются люди, которые по разным причинам не могут или не хотят спать в это время суток, но зато желающие пообщаться с себе подобными. Этакий прообраз современных чатов.
Я с радостью окунулся в мир новых развлечений. В эту ночь тема была – анекдоты. Каждому было что рассказать и самому от души посмеяться. Потом перешли на прикольные истории. Больше всех их знала Марина. В её больнице они происходили постоянно. Снова раздался щелчок.
- Говорите! - сказал Вадим.
- Мне бы время узнать, - раздался голос старенькой бабушки.
- Пожалуйста, четыре часа, сорок пять минут.
- Спасибо, наверное, автоответчик сломался?
Под наш дружный хохот старушка повесила трубку. Всех сбросило. Я принялся быстро набирать трёхзначный номер. Вскоре команда полуночников снова была вместе. Так мы общались практически до утра, периодически сбрасываемые звонившими людьми, пытающимися узнать точное время.
В следующее дежурство я с нетерпением ждал своего часа, чтобы общаться с новыми друзьями. Всё повторилось. Общение продолжалось. На этот раз Вадим пел под гитару свои песни. Потом мы начали читать собственные стихи. Я тоже внёс свой вклад в общее дело. Затем в наши ряды затесался хулиган, судя по голосу, ещё школьник. Он всячески оскорблял нас и частенько обрывал линию. В такие моменты мы переставали общаться и больше не заходили на автоответчик. В последующие ночи этот телефонный «тролль» появлялся не раз, в основным, по выходным.
Теперь в наряд по роте я заступал с радостью. Иногда общался даже в ущерб своему личному времени, предназначенному для сна. Как-то на линии никого не было, кроме меня и студентки Лены. Я договорился о свидании, поскольку в воскресение шёл в увольнение. Назначив встречу, у Пятой станции Большого фонтана возле памятника лётчикам и купив красную розу, только зря потерял время. Лена не пришла. Потом она сослалась на занятость и прочее. Впоследствии я общался с ней только в общем ночном разговоре, решив больше не назначать свиданий.
В этот год я ещё много и часто общался со своими ночными друзьями. Но рано или поздно всё заканчивается. Пришёл мой «дембель», и я укатил домой. Интересно, существует ли сейчас в Одессе этот «клуб полуночников?»

Новый день

Задрав голову, Гришка бросил взгляд на мрачное, серое небо и, бренча пустыми вёдрами, пошёл по тропинке к колодцу. Его путь лежал среди глубокого, грязного снега, такого же тёмного, как и небо. Сзади семенил короткими лапами пёс-дворняга Малыш, такой же чумазый, как и всё вокруг.
Колодец был обнесён небольшим, но аккуратным сарайчиком, надёжно защищавшим его от атмосферных напастей. Конечно, частенько приходилось откапывать воротца и расчищать вход, но куда деваться, вода - это жизнь.
- Григорий! - окликнул его Василич на обратном пути. - Тимоха просил его пораньше сменить на полчасика. Зайди к Анне Сергеевне, она тебе уже собрала.
- Хорошо, - кивнул Гришка головой и двинулся с вёдрами дальше.
Занеся воду к себе, он направился в дом Василича. Зайдя внутрь, сразу пошёл в «оружейку». Достав из тайника ключ, открыл и толкнул тяжёлую, окованную железом дубовую дверь. Взял из пирамиды свой автомат и, любовно погладив его по цевью, закинул за плечо. Достав из ящика подсумок с запасными магазинами, повесил его на ремень. Рацию с полки сунул в карман.
- Эх Гриня, - наверное в сотый раз, съехидничала «шеф-повар» Анна Сергеевна, вручая ему дерматиновую сумку с заплечной лямкой. - Как же тебе, наверное, плохо, без тырнета-то?
- Ничего, тёть Нюра, привык, - улыбнулся Гришка, прекрасно зная, что она не любит, когда её так называют.
- Ладно, вали-вали, Тимоха уже заждался!
Завернув домой, Гришка набрал свежей воды во фляжку и засунул её во внутренний карман овчинного полушубка. Прихватив фонарик, зашагал на пост. Вернее, «секрет», как его называл Василич. Улица была пустынной. Да и кому сейчас охота тут торчать. Только вездесущий Малыш, единственный оставшийся пёс, бежал следом по грязному снегу.
Проходя по окраине села, Гришка в который раз с болью смотрел на глазницы брошенных домов, на забитые снегом проулки и палисадники. Василич сказал, что на днях начнём всё бесхозное разбирать на дрова. Всё правильно, ведь выжившим надо чем-то топиться. А в лес с каждым разом соваться становится всё опаснее...
Волки само собой, от одного их воя мороз по коже и душа в пятки. Да и стаи бродячих собак оптимизма не внушают. Разорвут и клочка не оставят. Весной одна такая свора вышла на Тимоху в «секрете». Около сорока. Тут он и настрелялся от души. Хоть и пожурил его Василич за расход патронов, но мяса насолили много. Да и шкуры не пропали. И что интересно, каких только пород в той стае не было. От овчарок и бульдогов до дворняг и болонок.
Но страшнее всех четвероногих всё-таки двуногие. На второй год в селе появилась военная машина с автоматчиками. Они заявили, что занимаются сбором продуктов для какой-то Свободной Республики. Пытались выгрести всё дочиста. Но не рассчитали, что мужики в селе все давешние охотники, а Василич – бывший «афганец». Бой был короткий, но жёсткий, своё враг получил. Община обошлась без потерь, лишь Тимоха словил пулю в ногу. А в селе появились трофейные автоматы и даже один пулемёт. Первое время после выздоровления Тимоха даже ходил с ним на пост, но потом не выдержал тяжести и перешёл на автомат.
За селом Малыш остановился и выжидательно уставился на Григория. Тот, покопавшись в сумке, извлёк кусочек вялёной говядины и угостил им пса. Благодарно вильнув хвостом, Малыш развернулся и с угощением в пасти засеменил обратно в село.
А Гришка двинулся дальше, в сторону холмов. Мрачные, покрытые грязным снегом, они уже третий год, как и всё вокруг, не видели солнца... Да, именно третий год, как «бабахнул» Йеллоустоунский вулкан в США.
Сразу после объявления об этом по СМИ Василич собрал всех односельчан и предложил создать общину и вместе готовиться к страшным потрясениям. Часть людей не поверила. Они смеялись, дескать, то в Америке, и нас это не коснётся. Но большая часть послушала уважаемого всеми человека и под его руководством начала действовать.
Василич разделил всех по группам и каждой поставил задачу; кому закупать продукты по спискам, кому дрова и уголь, кому мясо и фураж для скотины. Деньги, наказал никому не беречь, поскольку скоро от них толку не будет никакого. Сам на своём «газончике» поехал в город и привёз оттуда топливные электрогенераторы, рации, бинокли, патроны к охотничьему карабину и много всяких полезных вещей для автономной жизни. В последующие дни люди запасались бензином, лекарствами и другими необходимыми вещами.
Тем временем США засыпало толстым слоем пепла. Уцелевшее после извержения население устремилось на другие континенты. В основном – с применением вооружённых сил. Пепел шёл за ними следом... Недели через три солнце уже не могло пробить его слои в атмосфере. Наступила «вулканическая» или, как говорил Тимоха, «ядерная» зима.
Пропали связь, теле и радиовещание, интернет. Село оказалось отрезанным от внешнего мира. Но Василич говорил, что оно и к лучшему. В последних новостях были сообщения о царящих хаосе и анархии, почти на всех материках и во всех странах. Кроме Америки, которой больше не существовало...
Под ногами Гришки зашевелился снег и, раздвигая его в сторону, открылся деревянный лаз. Из отверстия дохнуло паром, и оттуда выкарабкался вечно улыбающийся Тимоха. Тридцатилетний тракторист и балагур.
- О, молодец, - похлопал он Гришку по плечу. - А я собрался, пока не очень темно, генератор посмотреть. Барахлить начал. Ну, бывай. Да… может, мне показалось – вроде как самолёт гудел.
Повесив свой «калашников» на грудь, Тимоха захромал в сторону села. Посмотрев ему вслед, Гришка спустился внутрь «секрета» и закрыл лаз. Положив сумку на столик, он снял со стены бинокль и поочерёдно понаблюдал во все три окошка-амбразуры землянки. Чисто. Сняв автомат и прислонив его к стене, открыл сумку, покопавшись, достал оттуда солёный сухарик и, положив его в рот, блаженно зажмурился. Эх! Ещё бы натереть его чесночком! И никакой чупа-чупс даром не нужен.
Григорий навёл бинокль на опушку леса. В прошлом году на ней появились две семьи, чудом добравшиеся из города и попросившие приюта в общине. Горожане рассказали о страшном голоде и творящемся беспределе военизированных банд. Людей приняли, не бросать же на погибель. Они влились в общину, работали, как все, и не чурались тяжёлой работы.
А в селе «после вулкана» выжить довелось не всем. Печи топились постоянно, в итоге были и угары, и пожары. Сказывалось и нехватка природных витаминов. Болезни и отсутствие квалифицированной медицинской помощи, делали своё дело. На данный момент в общине осталось семнадцать семей. Но Василич говорит, что небесный мрак не вечен, и солнце доберётся до нас. Вот только когда...
Гришка вспомнил Станислава Викторовича. Тот «до вулкана» работал где-то в райцентре. Не то на фабрике, не то на заводе. Каким-то мастером. Приехал в отпуск, а пришлось тут остаться. От всяческого труда отлынивал, ссылаясь на спинную грыжу. Часами он смотрел на серое небо, периодически снимая очки и протирая грязным носовым платком толстые линзы. А прошлой зимой, в январе, нашли его утром висящим на старой яблоне. «Ну Стасик, блин, удружил! - возмущался тогда Тимоха, яростно стуча ломом по прокалённой морозом земле. - На улице пятьдесят три, а он удушиться задумал! Хоть бы о людях подумал, эгоист несчастный».
Да, тоска, конечно, ужасная. Первое время электрогенераторы заводили чаще. Сейчас – только для подзарядки аккумуляторных фонарей и раций. Но желающие посмотреть фильмы по DVD моментом пользуются.
Открыв лаз и выгребая из-за шиворота насыпавшийся колючий снег, Гришка выбрался из «секрета». Его взгляд заскользил по лугам, на которых когда-то росла густая, сочная трава. Только за запах свежевысохшего сена можно отдать полмира...
Послышался отдалённый гул, и Гришка моментально распластался на снегу, тревожно озираясь по сторонам. С каждой секундой звук усиливался, заполняя всё пространство вокруг, и вот уже стало ясно, что это рёв турбины реактивного самолёта. Поднявшись, Гришка бесполезно шарил взглядом по мрачному небу, пытаясь увидеть летательный аппарат. Но тщетно. Вскоре затих и гул. Значит, Тимохе действительно не показалось.
И тут тонкий пучок солнечного света прошил пепельные тучи и упёрся в заснеженную опушку леса. Затаив дыхание, словно боясь спугнуть, Гришка зачарованно смотрел на него, не веря своим глазам. Луч исчез, но вскоре опять появился – немножко в стороне.
Сердце бешено застучало. Дикая радость ударила в голову, и Гришка восторженно заорал. Крик его разносился над холмами, лугом, лесом и замёрзшей речкой. Выплеснув весь душевный заряд, он уселся прямо на снег, потирая грязными руками повлажневшие глаза. Каким будет новый мир? Григорий этого не знал. Знал лишь одно - он никогда не будет таким, как прежде...